Электронная библиотека

"Национальность в политике" не была еще тогда тем модным, хотя подчас и

мнимым девизом дипломатии, как в наше время: политические интересы

понимались большей частью с их внешней, нередко случайной стороны; их

представителями и защитниками от имени русского государства бывали нередко

иностранцы или же такие русские, которые немного более иностранцев были

знакомы с русской землей и русским языком и из которых иные, служа лет по

30 за границей, уже и вовсе не способны были разуметь двинувшуюся вперед

Россию. Вообще, так называемый дипломатический круг, при каждом дворе,

представлял в то время (может быть, представляет и теперь) такую

общественную международную почву, на которой, при содействии общего

условного языка и общих условных форм, всего легче стиралось в людях клеймо

народности, особенно в русских чиновниках, почти всегда зараженных

суеверным поклонением кумиру западной цивилизации. В такой-то общественный

круг попал Тютчев с самого раннего возраста и обращался в нем без перерыва

почти целую четверть века... Вспомним, наконец, что там, за границей, он

женился, стал отцом семейства, овдовел, снова женился, оба раза на

иностранках; там, на чужбине, прошла лучшая пора его жизни, совсем, чем

дорога человеку его молодость, как он сам о том свидетельствует в следующих

стихах, написанных им уже в 1846 году, когда, после смерти отца, он посетил

свое родное село Овстуг, где родился и провел детские годы:

Итак, опять увиделся я с вами,

Места немилые, хоть и родные,

Где мыслил я и чувствовал впервые

И где теперь туманными очами,

При свете вечереющего дня,

Мой детский возраст смотрит на меня.

О, бедный призрак, немощный и смутный,

Забытого, загадочного счастья!

О, как теперь, без веры и участья,

Гляжу я на тебя, мой гость минутный!

Куда как чужд ты стал в моих глазах,

Как брат меньшой, умерший в пеленах.

Ах нет! не здесь, не этот край безлюдный

Был для души моей родимым краем;

Не здесь прошел; не здесь был величаем

Великий праздник молодости чудной!..

Ах, и не в эту землю я сложил

То, чем я жил и чем к дорожил!

Припомним, наконец, что в эти 22 года он почти не слышит русской речи,

а по отъезде Хлопова и совсем лишается того немногого, хотя и благотворного

соприкосновения с русской бытовой жизнью, которое доставляло ему

присутствие его дядьки в Мюнхене. Его первая жена ни слова не знала

по-русски, так же как и вторая, выучившаяся русскому языку уже по

переселении в Россию (и собственно для того, чтоб понимать стихи своего

мужа): следовательно, самый язык его домашнего быта был чуждый. С русскими

путешественниками беседа происходила, по тогдашнему обычаю, всегда

по-французски; по-французски же, исключительно, велась и дипломатическая

корреспонденция, и его переписка с родными.

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки