Электронная библиотека

Самое прозвище "славянофильство" может быть покинуто и забыто; может

потеряться из виду преемственная духовная связь между первыми деятелями и

новейшими; многое, совершающееся под общим воздействием славянофильских

мнений, но совершающееся в данную, известную пору, при известных,

исторических условиях, будет даже уклоняться, по-видимому, от чистоты и

строгости некоторых славянофильских идеалов. Без сомнения, отжиты также те

крайние увлечения, которые органически, так сказать, были связаны с личным

характером первых проповедников или вызывались страстностью борьбы;

некоторые слишком поспешно определенные формулы, в которых представлялось

иным славянофилам будущее историческое осуществление их любимых мыслей и

надежд, оказались или окажутся ошибочными, и история осуществит, может

быть, те же начала, но совсем в иных формах и совсем иными, неисповедимыми

своими путями... Но тем не менее раз возбужденное народное самосознание уже

не может ни исчезнуть, ни прервать начатой работы, и оправдает, конечно, со

временем многие высказанные славянофильством положения, кажущиеся теперь

мечтательными. Сделав это небольшое, ко необходимое, впрочем, отступление,

возвращаемся к нашему очерку.

Россия 1822 и Россия 1844 года - какой длинный путь пройден русской

мыслью! какое полное видоизменение в умственном строе русского общества! Во

всем этом движении, этой борьбе Тютчев не имел ни заслуги, ни участия. Он

оставался совершенно в стороне, и, к сожалению, у нас нет ни малейших

данных, которые бы позволили судить, как отозвались в нем и внешние

события, например 14-е декабря и т. п., и явления духовной общественной

жизни, отголосок которых все же мог иногда доходить и до Мюнхена. Уехав из

России, когда еще не завершилось издание "Истории" Карамзина, только что

раздались звуки поэзии Пушкина, обаяние Франции было еще всесильно и о

духовных правах русской народности почти не было, и речи, Тютчев

возвращается в Россию, когда замолк и Пушкин, и другие его спутники-поэты,

когда Гоголь уже издал "Мертвые души", когда нравственное владычество

Франции было почти совсем свергнуто, благодаря немцам и толки о народности,

борьба не одних литературных, но и жизненных общественных направлений,

занимала все умы... Что же выработал за границей его ум, так долго и

одиноко созревавший в германской среде? Явился ли он "отсталым" для России,

но передовым представителем европейской мысли? Какое последнее слово

западного просвещения принесет он с собой?

Он и действительно явился представителем европейского просвещения. Но

велико же было удивление русского общества, и особенно тогдашних наших

западников, когда оказалось, что результатом этого просвещения, так полно

усвоенного Тютчевым, было не только утверждение в нем естественной любви к

своему отечеству, но и высшее разумное ее оправдание; не только верование в

великое политическое будущее России, но и убеждение в высшем мировом

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки