Электронная библиотека

своему отцу; общего у них было разве одно благодушие. Зато он чрезвычайно

походил на свою мать, Екатерину Львовну, женщину замечательного ума,

сухощавого, нервного сложения, с наклонностью к ипохондрии, с фантазией,

развитой до болезненности. Отчасти по принятому тогда в светском кругу

обыкновению, отчасти, может быть, благодаря воспитанию Екатерины Львовны в

доме графини Остерман, в этом вполне русском, семействе Тютчевых преобладал

и почти исключительно господствовал французский язык, так что не только все

разговоры, но и вся переписка родителей с детьми и детей между собой, как в

ту пору, так и потом, в течение всей жизни, велась не иначе как

по-французски. Это господство французской речи не исключало, однако, у

Екатерины Львовны приверженности к русским обычаям и удивительным образом

уживалось рядом с церковнославянским чтением псалтырей, часословов,

молитвенников у себя, в спальной, и вообще со всеми особенностями русского

православного и дворянского быта. Явление, впрочем, очень нередкое в то

время, в конце XVIII и в самом начале XIX века, когда русский литературный

язык был еще делом довольно новым, еще только достоянием "любителей

словесности", да и действительно не был еще достаточно приспособлен и

выработан для выражения всех потребностей перенятого у Европы общежития и

знания.

В этой-то семье родился Федор Иванович. С самых первых лет он оказался

в ней каким-то особняком, с признаками высших дарований, а потому тотчас же

сделался любимцем и баловнем бабушки Остерман, матери и всех окружающих.

Это баловство, без сомнения, отразилось впоследствии на образовании его

характера: еще с детства стал он врагом всякого принуждения, всякого

напряжения воли и тяжелой работы. К счастью, ребенок был чрезвычайно

добросердечен, кроткого, ласкового нрава, чужд всяких грубых наклонностей;

все свойства и проявления его детской природы были скрашены какой-то

особенно тонкой, изящной духовностью. Благодаря своим удивительным

способностям, учился он необыкновенно успешно. Но уже и тогда нельзя было

не заметить, что учение не было для него трудом, а как бы удовлетворением

естественной потребности знания. В этом отношении баловницей Тютчева

являлась сама его талантливость. Скажем, кстати, что ничто вообще так не

балует и не губит людей в России, как именно эта талантливость,

упраздняющая необходимость усилий и не дающая укорениться привычке к

упорному, последовательному труду. Конечно, эта даровитость нуждается в

высшем, соответственном воспитании воли, но внешние условия нашего

домашнего быта и общественной среды не всегда благоприятствуют такому

воспитанию; особенно же мало благоприятствовали они при той материальной

обеспеченности, которая была уделом образованного класса в России во

времена крепостного права. Впрочем, в настоящем случае мы имеем дело не

просто с человеком талантливым, но и с исключительной натурой - натурой

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки