Электронная библиотека

позднейшую пору; люди екатерининских времен были грубее, но крепче, строже,

ближе к русской народности; самый их разврат был крупен, но довольно

односторонен и внешен, - менее легкомыслен, менее растлевающего свойства. С

царствованием Александра I начинается более полное отчуждение от народа и

более полное господство иностранной моды - и уже не в нарядах только, но в

мыслях и воззрениях. Все становится изящнее, деликатнее, галантерейнее и

как-то пошлее, если позволено будет так выразиться. Печать оригинальности

на произведениях умственного творчества исчезает. События 12 года встрясли

несколько общественный дух, но и после 12 года, и гораздо позднее состояние

мысли философско-отвлеченной, направление литературное и эстетические

воззрения представляются в виде истинно жалком. Еще в 1819 году можно было

в торжественных речах на торжественных литературных собраниях, из уст

ученых авторитетов, слышать такие рассуждения: "Почтенные мужи! Пусть на

цветущем поле нашей словесности резвятся, в разновидных группах, Амуры,

Зефиры и Фавны... Птичка, свивающая гнездо на ближнем дереве, научила

человека строить скромные сени из ветвей, она же научила его радоваться и

воспевать свою радость. Отсюда происхождение - Музыки и Поэзии". (См.

"Труды Общества Любителей Российской Словесности", 1819 г. Речь на

торжественном публичном заседании Мерзлякова.) Правда, в то время уже

началась реакция, и "господин Боало, честный Лафонтен, гений Корнеля и

Сида, сии вечные образцы искусства" (там же, статья одного из членов), как

выражались еще тогда с кафедры ученые наши авторитеты, одним словом, вся

эта псевдоклассическая теория поэзии не тяготела более над умами наших юных

поэтов, которые все были пылкими приверженцами так называемой

"романтической школы". Но взамен господина Боало с компанией образцами для

молодых певцов служили все же французские писатели: отчасти только Шенье,

но предпочтительно Парни, пресловутый Парни, и другие представители

эротической поэзии. Впоследствии Парни уступил было место Байрону, но

Байрон был понят только с внешней своей стороны; да и мудрено было этому

своеобразному. историческому продукту английской нравственной, общественной

почвы акклиматизироваться на русской. Нельзя не скорбеть душой при мысли,

какова была та духовно-нравственная атмосфера, в которой приходилось

распускаться и творить нашим поэтическим дарованиям. Стоит только заглянуть

в новейшие биографические труды и исследования о детстве и молодости

Пушкина... Можно было бы, кажется, задохнуться в этой гнилой атмосфере,

если б ее несколько не освежали своим присутствием: Карамзин - этот

"целомудренно-свободный дух", по выражению Тютчева, и Жуковский с

"голубиной чистотой" своей поэзии. Какие-то нанесенные ветром обрывки

чужих, преимущественно французских доктрин, вкусов и нравов, при недостатке

сколько-нибудь строгой науки, при отсутствии воспитательного начала

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки