Электронная библиотека

проникавшего во все глубины знания и философских соображений, в высшей

степени замечателен. Он, так сказать, мыслил образами. Это доказывается не

только его поэзией, но даже его статьями, а также и его изречениями или так

называемыми mots или bons mots *, которыми он прославился в свете едва ли

не более, чем стихами. Все эти mots были не что иное, как ироническая,

тонкая, нередко глубокая мысль, отлившаяся в соответственном художественном

образе. Мысль в его стихотворениях вовсе не то, что у Хомякова или у

Баратынского. Поэтические произведения Хомякова - это как бы отрывки целой,

глубоко обдуманной, исторически-философской или нравственно-богословской

системы. Искренность убеждения, возвышенность духовного строя, жар

одушевления придают многим его стихотворениям силу увлекательную. Но если

мысль его способна восходить до лиризма, все же она, втиснутая в рифмы и

размер, в рамки стихотворения, не вмещается в них, перевешивает

художественную форму в ущерб себе и ей; художественная форма ее теснит и

сама насилуется. Читая его стихи, вы забываете о художнике и имеете в виду

высоко нравственного мыслителя и проповедника. Впрочем, это сознавал и сам

Хомяков, как мы видели из вышеприведенного его письма к А. Н. Попову о

Тютчеве. Что же касается до Баратынского, этого замечательного

оригинального таланта, то его стихи бесспорно умны, но, - так нам кажется,

по крайней мере, - это ум - остуживающий поэзию. В нем немало грации, но

холодной. Его стихи согреваются только искренностью тоски и разочарования.

Пушкин недаром назвал его Гамлетом; у Баратынского чувство всегда мыслит и

рассуждает. Там же, где мысль является отдельно как мысль, она, именно по

недостатку цельности чувства, по недостатку жара в творческом горниле

поэта, редко сплавляется в цельный поэтический образ. Он трудно ладит с

внешней художественной формой; мысль иногда торчит сквозь нее голая, и

рядом с прекрасными стихами попадаются стихи нестерпимо тяжелые и

прозаические (например, его "Смерть"). Исключение составляют три-четыре

истинно превосходных стихотворения.

У Тютчева, наоборот, поэзия была той психической средой, сквозь

которую преломлялись сами собой лучи его мысли и проникали на свет Божий

уже в виде поэтического представления. У него не то что мыслящая поэзия, -

а поэтическая мысль; не чувство рассуждающее, мыслящее, - а мысль

чувствующая и живая. От этого внешняя художественная форма не является у

него надетой на мысль, как перчатка на руку, а срослась с нею, как покров

кожи с телом, сотворена вместе и одновременно, одним процессом: это сама

плоть мысли. Мы уже отчасти объяснили этот процесс, приводя выше

стихотворение "Слезы". Вот еще пример:

Пошли, Господь, свою отраду

Тому, кто в летний жар и зной,

Как бедный нищий мимо саду,

Бредет по жаркой мостовой.

Кто смотрит вскользь через ограду

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки