Электронная библиотека

То глас ее: он нудит нас и просит.

Уж в пристани волшебный ожил челн...

Прилив растет и быстро нас уносит

В неизмеримость темных волн.

Небесный свод, горящий славой звездной,

Таинственно глядит из глубины,

И мы плывем - пылающею бездной

Со всех сторон окружены.

Но мы должны остановиться, - выписывать пришлось бы слишком много.

Перейдем теперь к стихотворениям, где раскрывается для нас

нравственно-философское созерцание поэта. Припомним сказанное нами выше,

что его мыслящий дух никогда не отрешался от сознания своей человеческой

ограниченности, но всегда отвергал самообожание человеческого я. Вот как

это сознание выразилось в следующих двух стихотворениях:

Фонтан

Смотри, как облаком живым

Фонтан сияющий клубится,

Как пламенеет, как дробится

Его на солнце влажный дым.

Лучом поднявшись к небу, он

Коснулся высоты заветной,

И снова пылью огнецветной

Ниспасть на землю осужден.

О, нашей мысли водомет,

О, водомет неистощимый,

Какой закон непостижимый

Тебя стремит, тебя мятет?

Как жадно к небу рвешься ты!

Но длань незримо-роковая,

Твой луч упорный преломляя,

Свергает в брызгах с высоты!

А вот и другое:

Смотри, как на речном просторе,

По склону вновь оживших вод,

Во всеобъемлющее море

За льдиной льдина вслед плывет.

На солнце ль радужно блистая,

Иль ночью, в поздней темноте,

Но все, неудержимо тая,

Они плывут к одной мете.

Все вместе, малые, большие,

Утратив прежний образ свой,

Все, безразличны, как стихия,

Сольются с бездной роковой.

О, нашей мысли оболыценье,

Ты, человеческое я,

Не таково ль твое значенье,

Не такова ль судьба твоя?

Нельзя не подивиться поэтическому процессу, умеющему воплощать в такие

реальные, художественные образы мысль самого отвлеченного свойства.

В приведенных нами сейчас стихотворениях Тютчева, как и во всех, где

выражается его внутренняя дума, не слышно торжественных, укрепляющих душу

звуков. Напротив, в них слышится ноющая тоска, какая-то скорбная ирония. Но

это тоска, хотя и подбитая скорбной иронией, вовсе не походила ни на хандру

Евгения Онегина, отставного, пресыщенного удовольствиями "повесы", как

называет его сам Пушкин; ни на байроновское отрицание идеалов; ни на

разочарование человека, обманутого жизнью, как у Баратынского; ни на

доходившее до трагизма безочарование Лермонтова (по прекрасному выражению

Гоголя): поэзия Лермонтова - это тоска души, болеющей от своей

неспособности к очарованию, от своей собственной пустоты вследствие

безверия и отсутствия идеалов. Напротив, тоска у Тютчева происходила именно

от присутствия этих идеалов в его душе - при разладе с ними всей окружающей

Скачать<<НазадСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 Электронные библиотеки